Искусство традиционно развивается вслед за изменениями человеческого опыта. Новые способы видеть мир порождают новые способы его изображения. Возникновение фотографии изменило отношение живописи к натуре; развитие индустриального общества способствовало появлению импрессионизма и авангарда; мировые войны, массовая культура, кинематограф, телевидение и новые формы коммуникации радикально преобразовали художественный язык XX века.
Однако в начале XXI века возникает парадоксальная ситуация. Человеческая среда изменилась, возможно, сильнее, чем когда-либо прежде: цифровая коммуникация стала повседневностью, изображения производятся алгоритмами, виртуальные пространства становятся частью социальной реальности, а человек одновременно существует в физическом и информационном мире. Темп изменений технологий, экономики и социальных практик постоянно возрастает.
При этом значительная часть современной живописи продолжает обращаться к уже сформированным визуальным языкам прошлого. Мы наблюдаем возвращение к экспрессионизму, сюрреализму, абстракции, гиперреализму, поп-арту и различным вариантам фигуративной живописи. Эти направления могут быть профессионально выполнены и интеллектуально мотивированы, однако сам факт их бесконечного воспроизводства ставит вопрос: почему эпоха, породившая принципиально новые условия существования изображения, пока не создала столь же радикально новый язык живописи?
Проблема настоящего исследования заключается не в утверждении, что современное искусство буквально лишено новых форм. Новаторство продолжает существовать в contemporary art, цифровом искусстве, медиаарте, инсталляции, генеративных системах и других практиках.
Речь идёт о другом: почему именно живопись испытывает трудности с формированием нового устойчивого стиля, способного выразить опыт XXI века так же убедительно, как модернизм выразил опыт индустриальной эпохи?
Предполагается, что причина этого явления связана не с исчезновением профессии художника и не с отсутствием спроса на живопись. Глубинная причина заключается в изменении самой функции изображения.
Когда стиль действительно становится новым
История искусства показывает, что новый стиль возникает не просто благодаря появлению оригинальной техники.
Импрессионизм не был результатом исключительно нового способа наносить краску. Он изменил само представление о зрительном опыте. Кубизм не ограничился геометризацией формы: он поставил под сомнение единственную точку зрения. Абстракция изменила отношение между изображением и предметом. Сюрреализм исследовал пространство бессознательного.
Следовательно, художественный стиль становится исторически значимым тогда, когда меняется не только форма произведения, но и способ организации реальности внутри произведения.
Можно сформулировать это следующим образом: новый стиль появляется тогда, когда художник находит новый способ видеть, а не только новый способ рисовать.
Именно поэтому попытка сознательно придумать «необычную манеру» часто приводит лишь к стилизации. Необычная фактура, нестандартная палитра или оригинальная деформация фигуры ещё не создают художественного языка.
Язык возникает тогда, когда определённый набор форм становится необходимым для выражения нового типа опыта.
Парадокс XXI века: новый мир и старое изображение
Современный человек воспринимает мир иначе, чем человек XIX века.
Изображение больше не является редким объектом. Оно окружает человека постоянно. Мы видим фотографии, видео, виртуальные пространства, рекламные изображения, социальные сети, изображения, созданные искусственным интеллектом.
Таким образом, человечество вступило в эпоху избыточности изображения.
Это принципиально отличается от ситуации прошлого.
Когда фотография появилась в XIX веке, она поставила перед живописью вопрос: если камера способна относительно точно фиксировать внешний вид предмета, зачем художнику продолжать конкурировать с ней в области буквального сходства?
Ответом стали многочисленные художественные революции.
Сегодня ситуация ещё радикальнее. Машина уже способна не только фиксировать реальность, но и создавать убедительные изображения несуществующего. Она может синтезировать человека, которого никогда не существовало, пространство, которого не существует, и событие, которое никогда не происходило.
Перед живописью возникает новый вопрос: что остаётся специфически человеческого в создании изображения, если изображение больше не требует человеческой руки?
И именно этот вопрос, возможно, должен стать одной из отправных точек для нового художественного стиля.
Почему возвращение к прошлым стилям стало столь привлекательным
Современный художник находится в необычной исторической ситуации: практически любой визуальный приём уже имеет исторический аналог. Экспрессионистская деформация уже существует. Абстрактная живопись уже существует. Сюрреалистический образ уже существует. Поп-арт уже существует. Минимализм уже существует. Фотореализм уже существует.
Даже намеренное разрушение живописи как объекта было многократно осуществлено авангардом.
Художник XXI века сталкивается с так называемой исторической перегруженностью формы. Любая новая работа мгновенно оказывается сопоставима с огромным архивом предыдущих изображений.
Отсюда возникает соблазн эклектики: взять немного экспрессионизма, добавить элементы сюрреализма, использовать эстетику цифрового изображения и получить «современный стиль». Но эклектика ещё не является новым стилем. Она представляет собой комбинацию уже существующих языков.
Проблема заключается в том, что новый стиль невозможно построить исключительно из цитат прошлого.
Главная ошибка: искать стиль вместо того, чтобы искать проблему
Многие художники начинают поиск собственного стиля с внешнего вопроса:
«Как мне рисовать так, чтобы меня можно было узнать?»
Это неправильная последовательность. Художник начинает изменять кисть, цвет, контур, композицию, формат, фактуру. Но результат часто оказывается искусственным.
Гораздо продуктивнее начать с противоположного вопроса: какую реальность я вижу, которую существующие художественные языки не способны адекватно описать?
Это принципиальное различие. Стиль становится следствием проблемы.
Например, если художника интересует постоянное переключение внимания современного человека между физическим пространством и цифровыми интерфейсами, он может обнаружить, что традиционная перспектива не вполне соответствует этому опыту.
Тогда возникает необходимость искать новую пространственную модель.
Если художника интересует жизнь человека среди алгоритмически генерируемых изображений, традиционная категория «оригинал — копия» начинает терять устойчивость. Следовательно, может возникнуть необходимость переосмыслить само понятие изображения.
Если художника интересует одновременно огромное количество визуальной информации, традиционная композиция с одним центром внимания может оказаться недостаточной.
Так появляется уже не стилистический эксперимент, а исследование нового визуального опыта.
Где искать материал для нового стиля
Исторически новые художественные языки часто возникали там, где искусство сталкивалось с изменением окружающего мира.
Поэтому современному художнику стоит изучать не только историю искусства, но и нейронауку, искусственный интеллект, архитектуру, биотехнологии, робототехнику, виртуальную реальность, современную физику, урбанистику, экологию, новые формы труда.
Не для того, чтобы буквально изображать эти явления. Напротив, необходимо исследовать, как они изменяют человеческое восприятие.
Например, интерфейс смартфона не обязательно должен появиться на картине в виде прямоугольника с иконками. Гораздо интереснее исследовать, как интерфейс изменил наше внимание.
Человек больше не смотрит на пространство непрерывно. Его внимание постоянно разделено между физической средой и потоками информации. Следовательно, возможно появление живописной композиции, в которой пространство не организовано вокруг одного взгляда.
Искусственный интеллект как вызов живописи
Появление генеративного искусственного интеллекта является особенно важным для будущего живописи.
AI поставил под сомнение несколько фундаментальных категорий искусства: авторство, оригинальность, навык, копирование, образ, стиль.
Если алгоритм способен за секунды создать изображение «в стиле» определённого художника, возникает фундаментальный вопрос: если стиль можно воспроизвести без автора, является ли стиль главным носителем художественной ценности?
Возможно, ответ отрицательный.
Тогда художнику будущего придётся конкурировать не с машиной в скорости производства изображений, а в формировании смысла.
Это означает потенциальный сдвиг: от изображения к системе; от техники к концепции; от объекта к процессу; от авторской манеры к авторскому мировоззрению.
Именно здесь может возникнуть пространство для новой живописи.
Возможно ли создать новый стиль на основе старого материала?
Да. История искусства показывает, что новое не обязательно требует полного уничтожения старого.
Пикассо использовал исторические формы, но изменил их отношения. Малевич использовал простейшие геометрические фигуры, но радикально изменил их культурное значение.
Следовательно, проблема не в том, чтобы отказаться от масляной краски, холста или фигуративного изображения. Можно использовать традиционные материалы и создать совершенно новый художественный язык.
Важно другое: новая технология не гарантирует нового искусства, а старая технология не препятствует его появлению.
Поэтому вопрос «нужно ли использовать AI, чтобы создать искусство XXI века?» поставлен неправильно.
Правильный вопрос: какие особенности человеческого опыта XXI века требуют нового изображения?
Метод поиска нового стиля
Можно предложить практическую модель из семи этапов.
Первый этап — наблюдение
Художник должен составить список явлений, которые характерны именно для его времени.
Не абстрактно «современность», а конкретно:
постоянное присутствие камеры;
жизнь в нескольких цифровых идентичностях;
алгоритмическая персонализация;
виртуальные пространства;
исчезновение границы между фотографией и синтетическим изображением;
удалённая работа;
информационная перегрузка;
изменение человеческого внимания.
Второй этап — поиск противоречия
Из списка необходимо выбрать не тему, а конфликт.
Например: человек одновременно хочет присутствовать в реальности и постоянно стремится выйти из неё в цифровую среду.
Именно противоречие может стать двигателем художественного языка.
Третий этап — анализ ограничений существующей живописи
Нужно спросить: какая часть этого опыта плохо выражается существующими средствами?
Если традиционная перспектива не передаёт нужного опыта — меняется перспектива.
Если статичная композиция не передаёт постоянного переключения внимания — меняется композиция.
Если один образ не способен выразить несколько состояний одновременно — возникает многослойность.
Четвёртый этап — формальный эксперимент
Теперь можно экспериментировать с:
перспективой;
масштабом;
цветом;
фактурой;
прозрачностью;
многослойностью;
фрагментацией;
повторением;
пространством;
изображением времени.
Но форма должна следовать из проблемы.
Пятый этап — серийность
Один эксперимент ничего не доказывает.
Необходимо создать серию из 20–50 работ.
Только в серии становится видно, является ли найденный приём случайностью или действительно формирующимся языком.
Шестой этап — исключение
После серии необходимо удалить всё вторичное.
Оставить только те формальные решения, без которых идея перестаёт работать.
Так постепенно появляется собственный визуальный синтаксис.
Седьмой этап — теория
Наконец художник должен попытаться описать собственный метод словами.
Не для критиков.
Для самого себя.
Если художник может объяснить: «Я делаю X, потому что современный опыт Y невозможно выразить традиционным способом Z», то появляется вероятность, что речь идёт уже не просто о манере, а о художественной системе.
Почему современному художнику необходимо становиться исследователем
В эпоху, когда изображение стало практически бесплатным, производство изображения перестало быть достаточным основанием художественной ценности.
Поэтому художник всё больше приближается к роли исследователя.
Он должен:
наблюдать → формулировать проблему → экспериментировать → анализировать результат → создавать систему.
Необходимость отказаться от идеи «абсолютной новизны»
Есть, однако, важное ограничение. Создать абсолютно новый визуальный элемент практически невозможно. История искусства слишком велика.
Поэтому задача современного художника заключается не в том, чтобы придумать форму, которой человечество никогда не видело.
Гораздо важнее создать новое отношение между уже существующими формами.
Новизна может находиться не внутри отдельного элемента, а между элементами.
Новая перспектива может использовать старую геометрию. Новая композиция может использовать классическую фигуру. Новая эстетика может использовать масло.
Новым становится не кирпич, а архитектура.
Почему художник не должен бояться технологии
Одной из распространённых реакций на AI становится попытка защитить традиционную живопись через отрицание технологии.
Однако история искусства показывает, что подобная стратегия редко работает. Фотография не уничтожила живопись. Кинематограф не уничтожил театр. Компьютерная графика не уничтожила рисунок. Цифровая фотография не уничтожила аналоговую.
Каждая новая технология сначала кажется угрозой, а затем становится частью художественного инструментария.
Поэтому искусственный интеллект следует рассматривать не только как конкурента, но и как провокатора художественного мышления.
Он заставляет художника задать вопрос: что я делаю такого, что невозможно свести к автоматическому производству изображения?
Ответ на этот вопрос может оказаться гораздо важнее самой технологии.
Проблема современной живописи заключается не в отсутствии талантливых художников и не в исчезновении интереса общества к искусству. Проблема глубже. Мир изменился быстрее, чем художественный язык успел осмыслить эти изменения. Современная живопись часто оказывается в положении, когда она технически продолжает двигаться вперёд, но концептуально возвращается назад. Она совершенствует уже известные языки, смешивает исторические стили, обновляет материалы, однако не всегда задаёт фундаментальный вопрос: какой стала человеческая реальность и каким должно быть изображение этой реальности? Поэтому поиск нового стиля следует начинать не с кисти, цвета или техники. Его необходимо начинать с наблюдения. Не спрашивать: «Как мне рисовать по-новому?» А спрашивать: «Что в современном человеческом опыте ещё не получило адекватного визуального языка?» После этого возникает следующая последовательность: новый опыт → новая проблема → новое восприятие → новый художественный метод → новая форма. И только последним звеном становится стиль. Возможно, именно поэтому настоящий художественный прорыв XXI века будет выглядеть не как ещё один вариант абстракции, фигуративной живописи или экспрессионизма. Он может возникнуть там, где художник перестанет воспринимать живопись исключительно как способ создавать изображения и начнёт использовать её как инструмент исследования новой реальности. В таком случае задача художника заключается не в том, чтобы догнать технологию. Напротив. Его задача — понять, что технология сделала с человеком, и найти для этого изменения форму, которой ещё не существует.